Цель. Исследовать теоретико-правовые основания права войны и мира и их практическое воплощение в деятельности международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио как новых эксклюзивных форм современного правосудия.

Теоретические основы. Историческое время жизни Гуго Гроция и Нюрнбергский, и Токийский международные трибуналы уже ушли в историю, но глубинная связь этих событий является показателем судьбы гениальных идей, которые столетиями не утрачивают своей выдающейся значимости, не только своим прямым содержанием, но и способами мышления, порождающими их, составляющими предмет самостоятельного серьезного исследования. Забота о судьбах человечества, которой пронизано как научное творчество Гуго Гроота (Гроция), так и Нюренбергский и Токийский процессы, объединяют эти два далеко отстоящих друг от друга события сегодня. Единство этих событий, кратко говоря, заключается в том, что Гуго Гроот (Гроций) дал обстоятельное теоретическое знание о праве войны и мира, опиравшееся на весь предшествующий исторический опыт его становления и познания, а Нюрнбергский и Токийский международные трибуналы были первыми практическими воплощениями этого знания.

Результаты. Выявлены естественно-правовые основания деятельности международных военных трибуналов в Нюрнберге и Токио, проанализирована трансформация естественного права в позитивное в новых международно-правовых документах. Раскрыта несостоятельность «права» силы, «права» завоевания, основное содержание права войны и мира в труде Г. Гроота (Гроция) «О праве войны и мира». Раскрыты особенности международного нормативного регулирования вопросов войны и мира в поствоенное время, в том числе практика осуществления эксклюзивного правосудия, осуществляемого на основе договоров и соглашений между государствами по обеспечению действия естественного права путем его выявления и включения в новое позитивное право.

Выводы. Действующие нормативные юридические акты позитивного права на момент совершения военных преступлений германским нацизмом не охватывали в полной мере совершенные ими преступления, нарушавшие естественные права человека: право на жизнь, право на безопасность, право на собственность. Эти грубые нарушения естественного права как права прямого действия были развернуты в составы преступлений в уставах международных военных трибуналов: преступления против мира, военные преступления, преступления против человечности. Впервые в истории человечества нацистское государство и политическая партия, их руководители были осуждены в соответствии с процессуальными нормами осуществления правосудия, действовавшими в передовых странах Европы.

Введение. Правоохранительная система реагирует на преступления только как на события прошлого, причём в уголовно-процессуальном законе (ч. 2 ст. 74 УПК РФ) первоочередными доказательствами по делу называются показания очевидцев (свидетелей) и участников криминального конфликта (подозреваемый или обвиняемый, потерпевший). Тем самым полнота и точность описания преступного события указанными лицами в существенной мере зависит от их памяти. Парламентское законотворчество должно учитывать общественное мнение и волю населения страны, поскольку по Конституции (ст. 3) народ объявлен носителем суверенитета и единственным источником власти, осуществляя её как непосредственно, так и через органы государственной власти и местного самоуправления. Естественной опорой парламентского законодательствования как опосредованной формы народовластия служит правообразование в массах, также предполагающее использование механизмов памяти – но не индивидуальной, а социальной. Следственно, феномен памяти может и должен использоваться для оценки качества отраслевого законотворчества, уголовного преследования и предупреждения преступности.

Отсюда целью настоящей статьи правомерно объявить сопоставление уголовной ответственности за длительные и многоступенчатые по исполнению преступления индивидов, а равно используемых государством обратной силы уголовного закона, судимости, амнистии и помилования с индивидуальной и коллективной (социальной, исторической) памятью для совершенствования практики борьбы с преступностью.

Теоретические основы исследования представлены трудами мыслителей античной эпохи, современных зарубежных и отечественных философов, историков, социологов, политологов, филологов, культурологов, специализирующихся в области изучения памяти, мнемотехники (внимания и запоминания) и забвения событий, фактов и прочей информации. Автор выделил те институты уголовного права, которые в наибольшей и непосредственной степени связаны и опираются (или должны быть связаны и опираться) на представления, ожидания и требования населения, порождаемые получаемой им информацией о преступности и реагировании на неё государством. Им приняты во внимание и критически оценены как профильные положения отраслевого законодательства, так и правовые позиции Конституционного Суда РФ и большой группы учёных.

Результаты. Установлено, что феномен индивидуальной и коллективной (исторической, социальной) памяти давно и активно обсуждается и оценивается во многих сферах гуманитарного знания, но прежде всего – в области психологии. Рассмотрены разновидности памяти, зависимость её объёмов и качества от процессов запоминания, забвения и архетипирования. Учтены единство и различия между социальной памятью и исторической наукой. Отмечена и разделяется преобладающая в науке мысль об особой важности идентификационной функции исторической памяти народа. Исследование показало, что: общественное и научное отношение к памяти переживает попеременно периоды повышенного внимания и упадка; ныне проблема актуализирована 80-летием Великой Победы и ходом специальной военной операции; наиболее прочно удерживается в памяти информация о трагических эпохах в жизни государств; резонансные криминальные события и преступность в целом порождают наибольший интерес по сравнению с правовой жизнью в других отраслях юриспруденции; проблематика памяти практически не изучается в уголовном правоведении.

Выводы. В завершение статьи представлено выводное знание из семи пунктов, главным из которых является утверждение, что человеческая память представляет собою огромное хранилище опыта, универсальное средство идентификации и единения этносов, что она в состоянии облагораживать уголовное право – в том числе через институты вины, обратной силы закона, судимости, амнистии и помилования, давности. Специалисты уголовно-правовых наук должны выработать и предложить государству технологии учёта социальной памяти для более полного отражения в области противодействия преступности.

Введение. Закрепленные в ст. 78 и ст. 83 УК РФ нормы являются законодательным отражением такого свойства правового регулятора, как прочность уголовно-правовой памяти. В свою очередь, нормы-исключения, не допускающие применение давностных сроков по отдельным видам преступлений, выступают дополнительным инструментом дифференциации уголовно-правовой реакции.

Цель. Представленное исследование направлено на описание этапов формирования рассматриваемых норм и выявление потребности в их дальнейшем изменении; изучение зарубежного (стран постсоветского пространства) опыта ограничения пределов применения давностных сроков в уголовном праве; установление правоприменительных тенденций и обобщение судебных позиций по вопросу применения ч. 4 ст. 78 УК РФ.

Методы. При проведении исследования использовался комплексный методологический подход, включающий следующие общенаучные и специализированные методы: общелогические (анализ, обобщение, аналогия, индукция), исторический, сравнительно-правовой и статистический.

Результаты и выводы. Современный подход российского законодателя, устанавливающий запрет на применение по ряду преступлений давностных сроков, соответствует международным требованиям и в целом аналогичен текущему механизму правового регулирования в странах постсоветского пространства. В ходе исследования рассмотрены этапы становления и реформирования ч. 4 и ч. 5 ст. 78 УК РФ. Автор отмечает отсутствие оснований для расширения сферы действия ч. 5 ст. 78 УК РФ. На основе судебных актов обобщена совокупность обстоятельств, учитываемых при рассмотрении вопроса о неприменении срока давности в порядке ч. 4 ст. 78 УК РФ. Согласно данным судебной статистики в последние годы наблюдается рост в целом освобожденных от уголовной ответственности и наказания по истечении давностных сроков и, в особенности, по тяжким и особо тяжким преступлениям, в том числе по ч. 1 ст. 105 УК РФ. Последнее объясняется положительными результатами работы по расследованию преступлений прошлых лет. Обоснована потребность в усилении уголовно-правового воздействия в отношении лиц, совершивших простое убийство, распространив на такое преступление действие диспозитивного порядка применения давностных сроков (ч. 4 ст. 78 УК РФ).

Введение. Интерес к конституционной реформе 2020 года не ослабевает, не смотря на достаточно долгий срок с момента ее окончания. Виной тому - множественные изменения конституционного текста, в том числе, касающиеся введения новой категории «единая система публичной власти» и правовых последствий легитимизации данной идеи и обеспечения соответствующего принципа на уровне текущего законодательства. Особенно актуальной в этой связи представляется попытка интеграции местного самоуправления в систему публичной власти в ситуации, когда статья 12 Конституции РФ гарантирует, что местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно, а органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти. В этой связи особенно показательным представляется анализ муниципальной реформы (занявшей десяточно долгий период времени,), которая, по заявлению ее авторов (в контексте нового закона о местном самоуправлении), одной из главных своих целей провозглашала реализацию идеи единой системы публичной власти в правовом пространстве современной России.

Цель. Представленный в данной статье анализ реформ основ местного самоуправления на протяжении нескольких десятилетий призван показать, как менялось отношение отечественного законодателя к пониманию места и роли местного самоуправления и его органов на отдельных этапах развития российского общества и государства. В том числе, ставилась цель определить, как понимание публичной власти в целом влияло на понимание места и роли местного самоуправления в контексте его соотношения с государственной властью.

Методы. При написании статьи использовались общенаучные, частнонаучные и специальные методы исследования в юриспруденции. Особое внимание было уделено культурологическим, социологическим, историко-правовым, сравнительно-правовым и формально-юридическим методам исследования.

Результаты. По итогам исследования были сформулированы положения, касающиеся тесной взаимосвязи конституционной новеллы о единой системе публичной власти и последующих изменений в законодательстве, а также долгой и политически-обусловленной предыстории хода муниципальной реформы.

Выводы. Доказывается, что общее содержание и направленность муниципальной реформы было определено сформировавшимся за десятилетия существования местного самоуправления в России особым подходом политической элиты к реализации курса на учреждение единой системы публичной власти, так как начало системных преобразований в рамках организации местного самоуправления началось задолго до принятия соответствующих конституционных поправок и последовавших за ними изменений в законодательстве. Кроме того, показано, что полностью упразднить двухуровневую систему местного самоуправления не удалось по причине имеющего место противодействия со стороны субъектов Российской Федерации.

Введение. Анализ идей консервативной правовой идеологии в юриспруденции традиционно сталкивается с целым спектром общих теоретико-методологических, конкретно-исторических и ценностно-смысловых проблем. Первая проблема связана с тем, что традиционно в общей теории права доминируют различные типы понимания природы государства (государствопонимание), которые задают принципиально разные исследовательские способы рассмотрения данного феномена. Вторая проблема связана с конкретно-историческими интерпретациями самого феномена «консерватизм», с различными концептуально правовыми версиями, обусловленными разворачивающимися в обществе социально-экономическими, политическими, культурными и иными процессами. Третья проблема обусловлена специфическим дискурсом самого консерватизма. Четвертая проблема связана с так называемой временной перспективой и хронотипическими характеристиками в понимании фундаментальных государственно-правовых, а также других явлений и процессов общественной жизнедеятельности.

Цель. Рассмотреть основные виды консервативной правовой идеологии, сложившейся в рамках отдельных государственных доктрин, а также выявить теоретические, исторические и методологические проблемы консервативной идеи права в контексте различных подходов к сущности государства.

Методы. В работе использован: историко-правовой и аксиологический методы в части анализа марксистского учения о государстве, где речь идет о конкретно-исторической структуре отношений и публично-властном господстве, в чем выражается природа и сущность государства, сравнительно-правовой метод при рассмотрении различных подходов к формированию института государства (цивилизационный, естественно-правовая доктрина, а также в рамках анализа консервативно-правовых учений), методы истории политических и правовых учений: теоретический, логико-семантический и сравнительно-исторический.

Результаты. В статье рассматриваются теоретические, исторические и методологические проблемы различных государственных доктрин сквозь призму консервативной правовой идеологии, выявляется ее связь с различными типами понимания сущности государства, права и другими явлениями и процессами общественной жизнедеятельности. Статья содержит анализ различных трактовок государственно-правового развития в сравнении с различными течениями и идеями консервативной идеологии. Рассматриваются также основные консервативно-правовые традиции и определяется их сущность.

Выводы. Консервативная правовая идеология не может рассматриваться в современных условиях как исключительно антитеза рационалистической теории либерализма или естественно-правовой теории либерально-демократического государства: все гораздо сложней ввиду вкрапления консервативных идей и ценностей в различные концепции государственного развития. Консервативные идеи присутствуют, в том числе, в неомарксистких и естественно-правовых концепциях, представляя собой сложный и многогранный феномен, который варьируется в зависимости от исторического, культурного и методологического контекста. Для всех представителей разных доктрин очевидно, что консерватизм играет ключевую роль в формировании стабильного и гармонично функционирующего правопорядка, в котором основой стабильности является сочетание традиционных ценностей с модернизационными. Именно такой синтез характерен для трех типов понимания государства. Если марксистский подход понимает государство как инструмент классового господства, отражающий социально-экономические отношения, то консерватизм необходим для закрепления господства. Цивилизационный подход, в котором государство как продукт культуры, обеспечивающий стабильность и легитимность через соответствие национальным традициям, заинтересован в легализации традиций и их консервации. Естественно-правовая доктрина в условиях постлиберального общества толкует государство как воплощение естественного порядка, защищающего права и свободы человека, где консервативная христианская традиция становится гарантом их защиты.

Введение. Статья посвящена анализу правового статуса немусульманского населения на территории Османской империи времен учреждения миллетной системы и первого этапа ее существования. Автором анализируются нормы мусульманского права в части регламентации жизни иноверческого населения в рамках исламской юрисдикции, а также, с учетом исторического и историко-правового материала, освещается вопрос соотношения доктрины исламского права в части регулирования жизни иноконфессиональных общин и применявшихся османскими властями управленческих практик. Показывается роль, которую сыграла миллетная система в формировании структуры османского общества.

Цель. Публикация ставит своей целью освещение, во-первых, роли учреждения миллетной системы в формировании специфических социально-политических условий существования и развития гетерогенного османского социума; во-вторых, значения социальных условий оттоманского общества в развитии правовой системы Порты, в том числе в части регламентации жизни иноверческих общин – миллетов.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составил системный анализ научной литературы и источников по соответствующей тематике на русском, английском, новогреческом и турецком языках. Результаты. Показано авторское видение проблемы формирования домодерной социальной структуры османского общества на основе правового разделения социума на автономные и мало взаимодействовавшие друг с другом сегменты – миллеты. Автором также показывается и объясняется роль доктрины исламского права в части формирования специфической османской социально-политической реальности.

Выводы. Миллетная система Османской империи, представлявшая собой на момент создания эффективно функционировавшую социальную структуру всего османского общества, с течением времени оказалась слишком костной и мало подверженной реформированию, что негативно сказалось на попытках танзиматистов провести преобразования и «модернизировать» старое здание Порты. Это стало одной из причин крушения османской государственности. Мусульманское право как самостоятельная правовая система, действовавшая на территории Османской империи в сочетании со светским султанским правом – канунами, внесло значительный вклад на этапе формирования миллетной системы и ее структурного оформления, однако это же и послужило причиной постепенного закоснения социальной структуры османского общества и последовавшей стагнации.

Введение. В мировой практике все большее распространение получает позиция о необходимости свободного сообщения заинтересованным лицам информации о произведенном усыновлении. Такая позиция уже реализуется в ряде стран путем открытого и безусловного предоставления усыновленному ребенку доступа к документам о его рождении (причем и до достижения им совершеннолетия), а также через стремление к полному переходу к процедурам «открытого» усыновления. В нашей стране законодатель продолжает придерживаться подхода сохранения тайны усыновления. Признавая, что резкая смена законодательной парадигмы не отвечает интересам современного российского общества, следует отметить, что потребность в определенных изменениях присутствует, в частности, в упрощении получения сведений о биологических родственниках ребенком, который был усыновлен.

Цель. Анализ существующих проблем законодательного регулирования и практики его применения в сфере предоставления информации об усыновлении, необходимости сохранения тайны усыновления. Разработка предложений по совершенствованию правового регулирования с целью повышения эффективности защиты прав и интересов физических лиц, которые были усыновлены.

Материалы и методы. Методологическую основу исследования составили общие и специальные методы познания: диалектический, аналитический, формально-логический, а также сравнительно-юридический. Помимо традиционного изучения нормативных актов и судебной практики, анализировалась информация, содержащаяся в сети Интернет - на сайтах государственных органов (информационно-аналитический портал реестр ЗАГС, сайты Судебного департамента, Конституционного и Верховного суда РФ, сайты органов опеки), в том числе и на аналогичных ресурсах зарубежных стран.

Выводы. Требуется пересмотр законодательной позиции об ограничении права усыновленного (а в дальнейшем и его потомков) на получение информации о биологических родственниках. Представляется необходимым концептуальное признание возможности участия государственных институтов в обмене информацией между усыновленными и биологическими родственниками в дальнейшем при развитии геномной регистрации. Регулирование рассматриваемых отношений должно опираться на учет мирового опыта, как в сфере правового регулирования, так и в сфере анализа воздействия развития технологий на доступ населения к информации.

Введение. В связи с быстрым развитием технологий системы искусственного интеллекта (ИИ) широко применяются в различных социальных и правовых сферах: от найма сотрудников до вынесения судебных решений и оценки кредитоспособности. Несмотря на кажущуюся нейтральность этих технологий, они часто воспроизводят и усиливают существующие структурные предубеждения, что приводит к прямой или косвенной дискриминации определённых социальных групп.

Цель. Рассмотреть проблему алгоритмической дискриминации, возникающую в процессе принятия решений системами искусственного интеллекта, с точки зрения международного права и прав человека.

Теоретические основы. Статья раскрывает юридические и технические аспекты алгоритмической дискриминации. С юридической точки зрения акцент смещается с «намерения» на «последствие», что усложняет правовую оценку и распределение бремени доказывания. С технической стороны, многие алгоритмы действуют как «чёрный ящик», то есть процессы принятия решений непрозрачны, что затрудняет правовое вмешательство.

Результаты и выводы. Автор утверждает, что действующая система международного права в области прав человека – включая Международный пакт о гражданских и политических правах (ICCPR) и Международную конвенцию о ликвидации всех форм расовой дискриминации (ICERD) – не способна эффективно регулировать проблему. Причины этого кроются как в технической сложности, так и в низком уровне обязательств государств и отсутствии конкретных правовых стандартов.

Существующие механизмы индивидуальной правовой защиты – Европейский суд по правам человека, договорные органы ООН и Межамериканский суд по правам человека – в настоящее время не обладают достаточными техническими знаниями и процессуальными возможностями для эффективного реагирования.

Отмечен относительно прогрессивный подход ЕС через Акт об ИИ и Общий регламент по защите данных (GDPR), в то время как в США и странах Глобального Юга сохраняются значительные пробелы. В завершение приводятся рекомендации по усилению международной правовой базы, адаптации национального законодательства, созданию специализированных институтов и обязательной оценке воздействия алгоритмов.

Введение. В сфере оборота земельных участков сельскохозяйственного назначения наблюдается острый конфликт интересов крупных агропромышленных организаций, выступающих в качестве арендатора земельных участков и собственников участков, выступающих в договоре аренды в качестве арендодателей с множественностью лиц на этой стороне договора. Цель. Проанализировать динамику законодательных решений и правоприменительной практики в сфере аренды земельных участков сельскохозяйственного назначения с акцентом на поиск баланса интересов сторон в ситуации множественности лиц на стороне арендодателя; обсудить возможности арендатора в приобретении объекта аренды в собственность.

Материалы и методы. В ходе исследования были использованы такие общенаучные методы, как анализ, дедукция, аналогия, диалектический метод. Теоретическую основу работы составляют труды отечественных ученых, посвященные исследованию методологических категорий гражданского права. Среди них Алексеев С. С., Ем В. С., Зеккель Э., Суханов Е. А., Скловский К. И., Чупрунов В. С. и др.

Результаты. Проведено исследование вопросов паритета сторон договора аренды земельного участка сельскохозяйственного назначения при множественности лиц на стороне арендодателя. Рассмотрены распорядительные возможности отдельного соарендодателя. Проанализированы законодательные решения, защищающие интерес арендатора в продолжении владения объектом аренды. Оценены последствия согласования в договоре аренды преимущественного права арендатора приобрести объект аренды в собственность. Вопрос о защите такого преимущества рассмотрен в нескольких аспектах: критериев надлежащего способа защиты и возможной аналогии; сущности преимущественного права; идеи справедливости.

Выводы. Практика исполнения договоров аренды земельных участков отражает экономическую потребность защиты сельскохозяйственного производителя, законно владеющего земельным участком на праве аренды. Сособственник земельного участка сельскохозяйственного назначения, «попавший» в такое правоотношение без права выдела земельного участка в натуре, испытывает значительные ограничения по сравнению с любым иным сособственником. Поэтому для обеспечения паритета важно признать за таким сособственником возможность блокировать своей волей возобновление договора аренды на определенный либо на новый срок либо, по крайней мере, безусловное право на выдел доли в натуре по окончании согласованного срока аренды.

Введение. Статья посвящена анализу проблем включения криптовалют в конкурсную массу при процедуре банкротства физических лиц, что приобрело особую актуальность в связи с ростом стоимости и оборота цифровых финансовых активов в России, а также их специфическими характеристиками. Несмотря на законодательное закрепление статуса криптовалют как имущества (в рамках Гражданского кодекса РФ и Федерального закона № 259-ФЗ «О цифровых финансовых активах»), их анонимность, высокая волатильность и отсутствие централизованного контроля создают сложности при идентификации, оценке и реализации криптовалют в процедуре банкротства.

Цель. Исследование ключевых проблем включения криптовалют в конкурсную массу, анализ судебной практики, нормативных коллизий и разработка предложений по совершенствованию регулирования для обеспечения баланса интересов кредиторов и должников.

Методы. Эмпирические методы анализа судебных решений, теоретические методы системного и логического анализа. Специально-юридические методы: формально-юридический анализ нормативных актов, сравнительно-правовой подход. Теоретическую основу составили труды российских правоведов, материалы судебной практики, а также позиции регуляторов.

Результаты. В рамках исследования установлено, что криптовалюты, несмотря на признание их имуществом, остаются сложным объектом для включения в конкурсную массу из-за их анонимности, высокой волатильности и отсутствия централизованного контроля. Среди ключевых проблем включения криптовалют в конкурсную массу при процедуре банкротства физических лиц можно отнести: трудность идентификации активов без добровольного раскрытия данных должником, отсутствие стандартизированных методов оценки и конвертации криптовалют, риски мошенничества, недостаток компетенций у финансовых управляющих в работе с цифровыми активами.

Выводы. Для повышения прозрачности и эффективности процедуры банкротства авторы предлагают следующие меры: создание механизма учета и обращения с криптовалютами в процедурах банкротства, создание единого реестра владельцев криптоактивов, расширение полномочий управляющих по истребованию информации, разработка стандартов оценки и реализации цифровых активов. Реализация этих мер минимизирует риски для кредиторов и должников, обеспечив справедливость процедуры банкротства в условиях цифровизации российской экономики.

Введение. В настоящее время юридическая ответственность за различные виды социально опасной пропаганды получила свое распространение, как в нормах Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях, так и нормах Уголовного кодекса Российской Федерации. Довольно непростая природа и близкое семантическое значение термина «пропаганда» с другими терминами, примененными законодателями в этих нормах в качестве альтернативы пропаганды либо ее инструмента, делает актуальной цель статьи – детальное исследование этих норм на предмет выявления пробелов и несоответствий терминологического арсенала, использованного в нормотворческой практике при разработке и введении статей об ответственности за пропаганду в вышеуказанные кодексы.

Методы. Нормативной основой данного исследования послужили некоторые основополагающие нормы Конституции Российской Федерации, нормы Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях и Уголовного кодекса Российской Федерации, предусматривающие юридическую ответственность за разные виды пропаганды, а также уголовное законодательство и законодательство об административных правонарушениях некоторых стран ближнего зарубежья. Методологическую основу данного исследования составили: диалектический метод познания, историко-правовой, сравнительно-правовой, системноструктурный и некоторые другие методы научного познания.

Результаты. В рамках данного исследования рассмотрены семантические аспекты в вопросах применения законодателями термина «пропаганда» в нормах российского законодательства об административных правонарушениях и уголовного закона, предусматривающих сегодня ответственность за различные виды социально опасной пропаганды в нашем обществе. Ознакомление с трудами лингвистов касательно их толкования термина «пропаганда» выявило некоторое несовпадение его понимания в лингвистике относительно понимания данного термина в юриспруденции. Проведено сравнительное исследование с другими терминами, обозначающими аналогично наказуемые пропаганде действия (альтернативные), на предмет их семантического сходства и различия, а также соразмерности их опасности для общества, в том числе с приведением позиции Верховного Суда Российской Федерации и анализом судебной практики по разным регионам России.

Выводы. Приведены результаты наиболее близкого семантического сходства пропаганды с другими, использованными законодателями терминами. Выявлены некоторые предусмотренные уголовным законом и законодательством об административных правонарушениях альтернативно (равнозначно) наказуемые пропаганде действия, обладающие, по мнению авторов, существенно меньшей опасностью. В некоторых проанализированных нормах обнаружены термины подлежащие, согласно авторским выводам, исключению из этих норм. Выдвинуто предложение о целесообразности введения в Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях и Уголовный кодекс Российской Федерации универсальных определений, для применения ко всем нормам, предусматривающим в этих кодексах юридическую ответственность за различные виды пропаганды.

Введение. Научная статья раскрывает некоторые современные проблемы информационной безопасности российского общества и государства в условиях возникающих рисков, угроз и открытых атак. Рассматриваются преступные проявления и противоборства в различных сферах общественной и политической жизни, реализующиеся в информационном пространстве глобальной сети и с использованием IT-технологий. При этом, согласно актуальной статистике, за последние годы специальные службы задерживали и заключали под стражу десятки шпионов, а также пресекали попытки огромного количества российских граждан, старающихся передать секретную информацию другим государствам, что подрывает государственную безопасность нашей страны.

В статье обозначаются проблемы законодательства и практики его применения при охране цифрового пространства в России и способы их преодоления, виды киберпреступлений и авторское видение по совершенствованию уголовного законодательства в этой области.

Цель. Детальное исследование стратегии, тактики и методов ведения информационных войн для разработки системы активного противодействия.

Материалы и методы. Для достижения обозначенной выше цели исследования были использованы такие методы, как системно-структурный анализ, статистический метод, метод перехода от общего понятия к частному, сравнительно-правовой метод, метод правового моделирования. Также принимались во внимание мнения ученых, выраженные в опубликованных научных трудах по схожей тематике.

Результаты. С точки зрения уголовно-правовых норм рассматриваются формы информационной войны. Делается акцент на высокий диверсионный, экстремистский и террористический потенциал преступлений, совершаемых в сети «Интернет» и посредством информационных баз данных. Проанализированы составы общеуголовных преступлений, в которых в качестве факультативного признака объективной стороны фигурирует способ совершения преступления посредством сети «Интернет».

Выводы. Предлагается дополнить часть норм Уголовного кодекса Российской Федерации уточняющими формулировками квалифицирующего признака его совершения «с использованием информационно-телекоммуникационных сетей, включая сеть «Интернет»», так как использование электронных и информационно-телекоммуникационных сетей при совершении преступления повышает степень его общественной опасности за счет упрощения совершения деяния, анонимности преступников, а также массовости, быстроты и глубины проникновения негативного информационного террористического воздействия на общество.

Введение. Историческое представление человека о неиссякаемости природных ресурсов, включая водные биологические ресурсы, привело впоследствии к оскудению компонентов аквакультуры. В настоящее время можно констатировать тот факт, что некоторые из них полностью исчезли из водоёмов нашего государства. В связи с этим, особую значимость имеет политика государства в сфере охраны водных биологических ресурсов, его адекватная реакция посредством административного и уголовного законодательства на ситуацию в рассматриваемой сфере, разработка мер эффективного предупреждения экологических правонарушений и преступлений.

Цель. Исследование современного состояния и мер эффективного противодействия преступности в сфере водных биологических ресурсов.

Материалы и методы. Теоретическую основу исследования составили научные статьи, статистические отчеты государственных ведомственных структур, материалы судебной и следственной практик. Методологическую основу составляют общеиспользуемые методы научного исследования, применение которых обуславливает выбор системного, деятельностного, функционального и междисциплинарного подходов в изучении актуальной проблемы.

Результаты. Эффективная профилактика преступности в сфере водных биологических ресурсов подразумевает исследование всех её компонентов. В частности, в первую очередь интерес вызывают детерминанты экологических преступлений. Так, в результате настоящего исследования установлено, что водные биологические ресурсы уничтожаются исключительно из корыстных побуждений, в целях наживы. Особую значимость имеет изучение личностных характеристик лиц, совершивших подобные преступления. Изучив материалы судебной практики, данные отчётов правоохранительных органов, авторы пришли к выводу, что рассматриваемые преступные деяния совершаются в подавляющем большинстве мужчинами средних лет, не имеющими высшего образования и имеющими низкий размер заработка.

Выводы. Установлено, что эффективная профилактика браконьерства на водные биологические ресурсы должна начинаться первым делом с просвещения граждан об их невосполнимости и ограниченности. Также необходимо принять меры по искоренению коррупции в правоохранительных органах. Далее предлагается ограничить на законодательном уровне продажу запрещённых орудий для рыбалки. Кроме того, следует установить контроль в сети «Интернет» за распространением информации, которая служит провокацией для совершения преступлений в сфере рыболовства.

Введение. Категория «изобличение» занимает центральное место в уголовном процессе и криминалистике. Её генезис прослеживается с Устава уголовного судопроизводства 1864 г. до современного Уголовно-процессуального кодекса РФ.

Цель. Теоретико-правовое исследование содержания категории «изобличение» в контексте уголовного преследования.

Теоретические основы. Теоретическая основа авторского исследования категории «изобличение» охватывает ключевые концептуальные аспекты: уголовно-процессуальный (нормативные основания и процедурные формы), уголовно-правовой (квалификационные признаки), криминалистический (тактико-психолого-методическое обеспечение). Такой триединый подход позволяет не только деконструировать саму категорию «изобличение», но и выявить её системообразующую роль в уголовно-правовой реальности. Результаты. Выявлены коллизии в нормах п. 55 ст. 5 и ст. 21 Уголовно-процессуального кодекса РФ, сформулированы определения оперативно-розыскного и уголовно-процессуального изобличения.

Выводы. Изобличение представляет собой многоаспектную, динамическую, поэтапную, дифференцированную, познавательную деятельность уполномоченных субъектов (должностных лиц оперативно-розыскных органов, следователя, дознавателя и прокурора) по установлению и юридической фиксации причастности лица к совершению преступления, реализуемую в ряде процессуальных форм.

Представляется правильным закрепить понятие оперативно-розыскного изобличения в законе об оперативно-розыскной деятельности, в следующем виде: «оперативно-розыскное изобличение заподозренного лица – деятельность оперативно-розыскных органов по сбору, формированию и передаче доказательственной (непроцессуальной) информации о его причастности к преступлению, в орган предварительного расследования, прокурору или в суд».

Введение. Рассматриваются основания установления тождественности сторон для целей применения принципа res judicata, используемые в гражданском процессе России и США. Проводится сравнительный анализ условий тождественности сторон для применения преклюзивного и преюдициального эффектов в российском и американском праве, выявляются сходства и различия в подходах к распространению его эффектов на третьих лиц.

Цель. Провести сравнительно-правовой анализ условий тождественности сторон для применения преклюзивного и преюдициального эффектов в российском и американском праве, выявить сходства и различия в подходах к распространению его эффектов на третьих лиц.

Методы. Для достижения обозначенной выше цели исследования были использованы такие методы, как системно-структурный анализ, статистический метод, метод перехода от общего понятия к частному, сравнительно-правовой метод, метод правового моделирования.

Результаты. Российский и американский подход к определению тождественности сторон для целей применения принципа res judicata обладает существенными сходствами. В обеих системах гражданского процесса установление тождественности сторон является необходимым условием для применения как преклюзивного, так и преюдициального эффектов. Вместе с тем и в праве России, и в праве США используется не буквальное толкование понятия тождественности и при определенных условиях действия res judicata может быть распространено на третьих лиц, не участвовавших в первоначальном споре. Вместе с тем американское регулирование вопросов тождественности сторон шире, чем российское, и включает больший перечень возможных оснований ее установления. В частности, в гражданском процессе США принцип res judicata применим в отношении третьих лиц, которые осуществляли фактической контроль одной из сторон при рассмотрении спора.

Выводы. Отмечается, что действующее российское процессуальное законодательство может быть усовершенствовано с использованием американского опыта в части расширения перечня случаев, при которых действие res judicata распространяется на лиц, не участвовавших в первоначальном деле.

В рецензии на коллективную монографию «Муниципальный конституционализм: законодательство, правоприменение, судебные гарантии» отмечается актуальность активно обсуждаемых на ее страницах вопросов: муниципальный конституционализм как новая категория отечественной юриспруденции, его институты (правовое регулирование и реализация), судебная власть как гарант муниципального конституционализма и др.

Значительное место в рецензируемой монографии занимает блок вопросов, который затрагивает непосредственные правовые последствия интеграции местного самоуправления в единую систему публичной власти, что в формально-юридическом смысле произошло в ходе конституционной реформы 2020 г. Последнее не является формальным, речь идет о частичной реорганизации сложной системы взаимоотношений между федеральной, региональной и местной властью с точки зрения большей управляемости, зависимости и подчиненности последней. Данный блок вопросов, предваряя принятие нового закона, также нашел свое отражение в представленной коллективной монографии.

Отличительной особенностью рецензируемого издания является тесная связь общетеоретического и практического материала. Представленный труд дает возможность не только ознакомиться с концептуальными подходами, касающимися самого феномена муниципального конституционализма, но и «отследить» практику защиты института местной власти и, в целом, обеспечения местного самоуправления в современной России. Данное издание, вне всякого сомнения, будет интересно не только представителям отечественной юридической науки (включая студентов и аспирантов), но и практическим работникам.