Артем Александрович Вологдин – cоискатель ученой степени кандидата наук
Москва
Artem A. Vologdin – Degree-seeking Cand. Sci. (Law)
Moscow
Введение. Смена технологической парадигмы, обозначаемая в литературе как четвертая промышленная революция, привела к трансформации среды обращения информации и появлению особых нематериальных объектов – цифровых прав. В ответ на запрос правовой регламентации российский законодатель сформировал собственный подход к регулированию цифровых финансовых активов, который заметно расходится с распространенной за рубежом моделью токенизации.
Цель. Выявление особенностей российской модели регулирования цифровых финансовых активов, формирующейся по пути точечной токенизации ограниченного круга имущественных прав, а также оценка ее влияния на гражданско-правовой оборот и внешнеэкономические операции. Дополнительная цель – выработать предложения по преодолению нормативных коллизий, связанных с дуалистической природой цифровых финансовых активов и их «выпадением» из традиционной конструкции объектов внешнеторговых сделок.
Методы. Формально-юридический анализ российского законодательства о цифровых финансовых активах, гражданском и валютном регулировании, системно-структурный подход к выявлению места цифровых финансовых активов в системе объектов гражданских прав, а также сравнительно-правовой метод при сопоставлении российской модели точечной токенизации с зарубежными моделями широкого охвата цифровыми записями разнообразных активов. Использовались элементы доктринального и казуального анализа для исследования научных позиций, судебной и договорной практики, а также функциональный подход для раскрытия двойственной роли цифровых финансовых активов.
Результаты. Установлено, что российский законодатель сформировал узкий, жестко очерченный контур допустимой токенизации, ограничив цифровые финансовые активы денежными требованиями, правами по эмиссионным ценным бумагам, корпоративными правами в непубличных АО и требованиями о передаче ценных бумаг. Показано, что во внешнеэкономической плоскости цифровые финансовые активы оказываются вне классической схемы «товары – работы – услуги – результаты интеллектуальной деятельности», что осложняет квалификацию трансграничных операций и выбор режима валютного контроля. Выявлена дуалистичность правовой природы цифровых финансовых активов: они одновременно выступают самостоятельным объектом гражданских прав и специальным способом фиксации обязательственных притязаний в распределенном реестре. Отмечено противоречие между технологическим потенциалом распределенных реестров и консервативной моделью регулирования, исключающей криптовалюты, публичные АО и гибридные инструменты (включая стейблкоины).
Выводы. Сделан вывод о необходимости пересмотра конструкции цифровых финансовых активов: закрепления в законе их обязательственного характера и оборотоспособности лежащих в основе требований; разворачивания экспериментальных правовых режимов для гибридных цифровых инструментов и токенизированных акций публичных обществ; внедрения особого вида внешнеэкономической сделки с двойным предметом, в рамках которой цифровые финансовые активы рассматриваются как цифровой сертификат обязательства, а не окончательный объект купли-продажи. Это позволит согласовать внешнеэкономическую природу таких операций с использованием распределенного реестра как технической инфраструктуры их документирования и исполнения.
Introduction. The change in the technological paradigm, referred to in the literature as the fourth industrial revolution, led to the transformation of the information circulation environment and the emergence of special intangible objects – digital rights. In response to a request for legal regulation, the Russian legislator has developed his own approach to regulating digital financial assets, which is markedly at odds with the tokenization model widely used abroad.
The purpose of the study is to identify the features of the Russian model of regulation of digital financial assets, which is being formed along the path of point-based tokenization of a limited range of property rights, as well as to assess its impact on civil law turnover and foreign economic transactions. An additional goal is to develop proposals to overcome regulatory conflicts related to the dualistic nature of digital financial assets and their "falling out" from the traditional design of objects of foreign trade transactions.
Methods: a formal legal analysis of Russian legislation on CFA, civil and currency regulation, a system-structural approach to identifying the place of digital financial assets in the system of objects of civil rights, as well as a comparative legal method for comparing the Russian model of point tokenization with foreign models of wide coverage of digital records of various assets. Elements of doctrinal and casual analysis were used to study scientific positions, judicial and contractual practices, as well as a functional approach to uncover the dual role of digital financial assets.
Results. It has been established that the Russian legislator has formed a narrow, rigidly outlined outline of acceptable tokenization, limiting digital financial assets to monetary claims, rights under equity securities, corporate rights in non-public joint-stock companies and requirements for the transfer of securities. It is shown that in the external economic plane, digital financial assets are outside the «goods – works – services – results of intellectual activity» class scheme, which complicates the qualification of cross–border transactions and the choice of a currency control regime. The duality of the legal nature of digital financial assets has been revealed: they simultaneously act as an independent object of civil rights and a special way of fixing binding claims in a distributed registry. There is a contradiction between the technological potential of distributed registers and a conservative regulatory model that excludes cryptocurrencies, public joint-stock companies and hybrid instruments (including stablecoins).
Conclusions. It is concluded that it is necessary to revise the design of digital financial assets: to consolidate in law their binding nature and the turnover of the underlying requirements; to deploy experimental legal regimes for hybrid digital instruments and tokenized shares of public companies; to introduce a special type of foreign economic transaction with a dual subject, in which digital financial assets are considered as a digital certificate of commitment, not the final object of purchase and sale. This will allow to reconcile the external economic nature of such operations with the use of a distributed registry as a technical infrastructure for their documentation and execution.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.