Наталья Евгеньевна Шакурова – кандидат политических наук, доцент, доцент кафедры политологии и права
Москва
Natalia E. Shakurova – Cand. Sci. (Polit.), Associate Professor of the Department of Political Science and Law, Associate Professor of the Department of Political Science, Faculty of Social Sciences and Mass Communications
Moscow
Введение. Конституционная реформа 2020 г. изменила не отдельные нормы, а смысловую конструкцию Основного закона. В ст. 67.1, 72, 75.1, 114 законодатель ввел категории, прежде остававшиеся за пределами высшего нормативного уровня: историческую правду, защиту брака как союза мужчины и женщины, сохранение традиционных семейных ценностей. Уже это потребовало доктринальной перенастройки. Затем последовал Указ Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809 (далее по тексту – Основы), а к концу 2024 г. корпус «защитного» отраслевого законодательства расширился до полутора десятков федеральных законов. К началу 2026 г. государственная политика по сохранению традиционных духовно-нравственных ценностей превратилась в обширную нормативную систему, чей контур еще не получил исчерпывающего юридического описания.
Цель. Систематизировать организационно-правовой механизм государственной политики Российской Федерации по сохранению традиционных духовно-нравственных ценностей, сложившийся к 2026 году; определить его иерархию, выявить характер связей между конституционным аксиологическим ядром, программно-стратегическими актами Президента и Правительства РФ и отраслевым «защитным» законодательством; оценить степень нормативной зрелости региональной модели в субъектах Северо-Кавказского и Южного федеральных округов.
Методы. Работа опирается на формально-юридический метод (анализ положений ст. 67.1, 72, 75.1, 114 Конституции Российской Федерации в редакции 2020 г., Указа Президента РФ от 9 ноября 2022 г. № 809, корпуса федеральных законов № 304-ФЗ, 489-ФЗ, 478-ФЗ, 479-ФЗ, 386-ФЗ, 411-ФЗ); системно-структурный метод (построение иерархической карты источников); сравнительно-правовой метод (сопоставление региональных моделей республик Северного Кавказа и краев Юга России); элементы аксиологического анализа доктринальных позиций (Бондарь, Зорькин, Хабриева, Пермиловский, Чуйченко); статистический метод применен к эмпирическим данным ВЦИОМ, ФОМ и Росстата.
Результаты. Установлено, что к 2026 г. сложилась трехуровневая нормативная архитектура: конституционное аксиологическое ядро, программно-стратегический слой (Указ № 809, Стратегия национальной безопасности), отраслевая операциональная надстройка. Указ № 809 содержит легальную дефиницию традиционных ценностей и закрытый перечень из семнадцати ориентиров, дублирующий п. 91 Стратегии национальной безопасности. Корпус «защитного» законодательства 2020–2024 гг. формирует запретительный сегмент. Северо-Кавказская модель отличается тройственной структурой «государство, традиционные конфессии, этнокультурные обычаи»; чеченская концепция духовно-нравственного воспитания (Указ Главы ЧР от 5 октября 2021 г. № 177) демонстрирует наибольшую концептуальную проработанность. При высоком уровне общественной поддержки (84 % по ВЦИОМ-2025; 85 % по ФОМ-2024) демографические индикаторы свидетельствуют о разрыве между декларацией и поведением.
Выводы. Организационно-правовые основы политики по сохранению традиционных ценностей оформились как самостоятельный нормативный комплекс на стыке конституционного, административного и информационного права. Юридическая природа Указа № 809 остается дискуссионной: высказанное в литературе предложение о принятии одноименного федерального закона имеет основания, но требует разрешения вопроса о соотношении такого акта со ст. 13 Конституции РФ о запрете государственной идеологии. Региональный сегмент Северного Кавказа представляет наиболее зрелую модель, заслуживающую самостоятельного теоретического обобщения. Сформулированы предложения de lege ferenda: введение института ценностной экспертизы проектов нормативных правовых актов; кодификация регионального законодательства о духовно-нравственном воспитании; расширение полномочий межведомственной комиссии по историческому просвещению.
Introduction. The 2020 constitutional reform changed not individual norms, but the semantic structure of the Basic Law. In Articles 67.1, 72, 75.1, 114, the legislator introduced categories that had previously remained outside the highest regulatory level: historical truth, protection of marriage as a union of a man and a woman, and the preservation of traditional family values. This has already required a doctrinal re-adjustment. This was followed by Decree of the President of the Russian Federation No. 809 dated November 9, 2022 (hereinafter referred to as the Basics), and by the end of 2024, the body of «protective» sectoral legislation had expanded to one and a half dozen federal laws. By the beginning of 2026, the state policy on the preservation of traditional spiritual and moral values had turned into an extensive regulatory system, whose outline had not yet received an exhaustive legal description.
Purpose. To systematize the organizational and legal mechanism of the Russian Federation's state policy for preserving traditional spiritual and moral values that has taken shape by 2026; to determine its hierarchy; to identify the relationships between the constitutional axiological core, the program-strategic acts of the President and the Government, and the sectoral «protective» legislation; to assess the degree of normative maturity of the regional model in the constituent entities of the North Caucasian and Southern Federal Districts.
Methods. The work relies on the formal-legal method (analysis of articles 67.1, 72, 75.1, 114 of the Constitution of the Russian Federation in the 2020 wording, Presidential Decree No. 809 of November 9, 2022, the body of federal laws Nos. 304, 489, 478, 479, 386, 411); the system-structural method (construction of a hierarchical map of sources); the comparative-legal method (comparison of regional models of the North Caucasian republics and the regions of the Russian South); elements of axiological analysis of doctrinal positions (Bondar, Zorkin, Khabrieva, Permilovsky, Chuychenko); the statistical method is applied to empirical data of VTsIOM, FOM, and Rosstat.
Results. It has been established that by 2026 a three-level normative architecture has taken shape: the constitutional axiological core; the program-strategic layer (Decree No. 809, the National Security Strategy); and the sectoral operational superstructure. Decree No. 809 contains a legal definition of traditional values and a closed list of seventeen reference points that duplicates paragraph 91 of the National Security Strategy. The body of «protective» legislation of 2020-2024 forms the prohibitive segment.
The North Caucasian model is distinguished by a triple structure of «state, traditional confessions, and ethno-cultural customs»; the Chechen concept of spiritual and moral education (Decree of the Head of the Chechen Republic of October 5, 2021 No. 177) demonstrates the greatest conceptual elaboration. With a high level of public support (84% per VTsIOM-2025; 85% per FOM-2024), demographic indicators testify to a gap between declaration and behavior.
Conclusions. The organizational and legal foundations of the policy for preserving traditional values have taken shape as an independent normative complex at the intersection of constitutional, administrative, and information law. The legal nature of Decree No. 809 remains debatable: the proposal expressed in the literature to adopt a federal law of the same name has grounds, but requires resolving the question of how such an act relates to Article 13 of the Constitution prohibiting state ideology. The North Caucasian regional segment represents the most mature model deserving of independent theoretical generalization. Proposals de lege ferenda are formulated: introducing the institute of value-based examination of draft regulatory legal acts; codification of regional legislation on spiritual and moral education; expanding the powers of the interdepartmental commission on historical education.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.