Павел Петрович Баранов -Заслуженный деятель науки РФ, доктор юридических наук, профессор, зав. кафедрой конституционного и муниципального права
Ростов-на-Дону
Pavel P. Baranov - Honored Scientist of the Russian Federation, Dr. Sci. (Law), Professor, Head of Department of Constitutional and Municipal Law
Rostov-on-Don
Введение. Интерес к конституционной реформе 2020 года не ослабевает, не смотря на достаточно долгий срок с момента ее окончания. Виной тому - множественные изменения конституционного текста, в том числе, касающиеся введения новой категории «единая система публичной власти» и правовых последствий легитимизации данной идеи и обеспечения соответствующего принципа на уровне текущего законодательства. Особенно актуальной в этой связи представляется попытка интеграции местного самоуправления в систему публичной власти в ситуации, когда статья 12 Конституции РФ гарантирует, что местное самоуправление в пределах своих полномочий самостоятельно, а органы местного самоуправления не входят в систему органов государственной власти. В этой связи особенно показательным представляется анализ муниципальной реформы (занявшей десяточно долгий период времени,), которая, по заявлению ее авторов (в контексте нового закона о местном самоуправлении), одной из главных своих целей провозглашала реализацию идеи единой системы публичной власти в правовом пространстве современной России.
Цель. Представленный в данной статье анализ реформ основ местного самоуправления на протяжении нескольких десятилетий призван показать, как менялось отношение отечественного законодателя к пониманию места и роли местного самоуправления и его органов на отдельных этапах развития российского общества и государства. В том числе, ставилась цель определить, как понимание публичной власти в целом влияло на понимание места и роли местного самоуправления в контексте его соотношения с государственной властью.
Методы. При написании статьи использовались общенаучные, частнонаучные и специальные методы исследования в юриспруденции. Особое внимание было уделено культурологическим, социологическим, историко-правовым, сравнительно-правовым и формально-юридическим методам исследования.
Результаты. По итогам исследования были сформулированы положения, касающиеся тесной взаимосвязи конституционной новеллы о единой системе публичной власти и последующих изменений в законодательстве, а также долгой и политически-обусловленной предыстории хода муниципальной реформы.
Выводы. Доказывается, что общее содержание и направленность муниципальной реформы было определено сформировавшимся за десятилетия существования местного самоуправления в России особым подходом политической элиты к реализации курса на учреждение единой системы публичной власти, так как начало системных преобразований в рамках организации местного самоуправления началось задолго до принятия соответствующих конституционных поправок и последовавших за ними изменений в законодательстве. Кроме того, показано, что полностью упразднить двухуровневую систему местного самоуправления не удалось по причине имеющего место противодействия со стороны субъектов Российской Федерации.
Introduction. Interest in the constitutional reform of 2020 does not wane, despite the rather long period since its completion. This is due to multiple changes in the constitutional text, including those related to the introduction of a new category of "unified system of public authority" and the legal consequences of legitimizing this idea and ensuring the corresponding principle at the level of current legislation. In this regard, an attempt to integrate local self-government into the public authority system seems especially relevant in a situation where Article 12 of the Constitution of the Russian Federation guarantees that local self-government is independent within its powers, and local selfgovernment bodies are not part of the system of state authorities. In this regard, the analysis of the municipal reform (which took a long period of time) seems particularly indicative, which, according to its authors (in the context of the new law on local self-government), one of its main goals was to implement the idea of a unified system of public authority in the legal space of modern Russia.
Purpose. The analysis of the reforms of the foundations of local self-government presented in this article over several decades is intended to show how the attitude of the domestic legislator to the understanding of the place and role of local self-government and its bodies changed at certain stages of the development of Russian society and the state. In particular, the goal was to determine how the understanding of public authority as a whole influenced the understanding of the place and role of local self-government in the context of its relationship with state authority.
Methods. When writing the article, general scientific, specific scientific and special research methods in jurisprudence were used. Particular attention was paid to cultural, sociological, historical and legal, comparative legal and formal and legal research methods.
Results. Based on the results of the study, provisions were formulated concerning the close relationship between the constitutional novella on a unified system of public authority and subsequent changes in legislation, as well as the long and politically determined history of the municipal reform.
Conclusions. The article proves that the general content and direction of the municipal reform were determined by the special approach of the political elite to the implementation of the course on the establishment of a unified system of public authority, formed over the decades of the existence of local self-government in Russia, since the beginning of systemic transformations within the framework of the organization of local self-government began long before the adoption of the relevant constitutional amendments and the subsequent changes in legislation. In addition, it is shown that it was not possible to completely abolish the two-tier system of local self-government due to the existing opposition from the subjects of the Russian Federation.
The authors declare that there are no conflicts of interest present.